https://dzen.ru/a/ZFQEx6qN7H6vd-WL

Александр Простев - петербургский художник. Он один из тех наших современников, чьи работы понятны и близки не только искушенным искусствоведам, но и обывателям. Меж тем, Александр Евгеньевич пишет ещё и иконы, а это уже особый разговор.

- Чем написание икон отличается от писания исторических портретов?

- Икона – это не портрет. У иконы и портрета разные задачи и назначение. Более того, можно сказать, что икона, в каком-то смысле, – это не искусство. Икона – это часть литургического пространства, она «участвует» в Богослужении. О живописи такое не скажешь. Церковь называет иконописание формой служения Богу, видом молитвы. Князь Евгений Трубецкой, который написал свой замечательный труд «Три очерка о русской иконе» называет икону богословием в красках. Советую прочитать эти очерки тем, кто интересуется иконой. «Три очерка» - это что-то вроде ключа к началу понимания что такое икона.

У иконы богослужебное назначение, а у светской живописи задача вызвать у зрителя эстетическое переживание. Что касается такого жанра, как исторический портрет, то у него задача изобразить историческую личность с достоверным портретным сходством и отразить ту роль, которую она сыграла в истории. А вот большинство святых нам своих портретов и фотографий не оставили. Исключение составляют, пожалуй, российские новомученики, да и те не все. Портретное сходство в иконе не имеет решающего значения. Русский иконописец Дионисий, живший в 15 веке, написал икону преподобного Кирилла Белозерского, и изобразил его очень высокого роста. Современники, которые ещё помнили Кирилла Белозерского, удивились этому, и сказали Дионисию, что преподобный был весьма маленького роста. На это Дионисий ответил, что прекрасно знает об этом, но на иконе он изобразил не тело, а великий дух Кирилла Белозерского. Так Дионисий немногословно выразил суть иконописного лика. Иконописец изображает святого не столько таким, каким он был, сколько таким, каким он является сейчас, в Царстве Божьем, в Вечности. Ведь «у Бога все живы и нет мёртвых». Итак, в иконе изображается лик святого, а в портрете лицо человека. Человек создан по образу и подобию Божьему. Подобие человеком утрачено, но образ Божий неистребим в человеке. Святые – это те люди, которые, в отличие от нас, простых смертных, восстановили в себе утраченное подобие Божие. Лицо святого преобразилось в лик.

Роспись храма Ксении Петербургской работы Александра Простева

источник https://pravoslavie.ru/124542.html?ysclid=mtmggtht2608539284

 - Можно ли уточнить, мне, несведущему, а в чем, собственно, отличие лица от лика?

- Лицо – это как бы данность, изменяющаяся с возрастом. Лицо даётся человеку с телом, вместе с ним стареет и вместе с ним утрачивается, превращаясь в прах. Лицо подвижно – оно может меняться, отражая внутреннее настроение, быть добрым или озлобленным. Лицо физиологично, а лик – метафизичен. Лик выражает онтологическое начало. Лицо душевно, а лик – духовен. Лицо – это наличность, данность. Лик – это задание, призвание. Лицо – это то, что мы имеем, а лик – это то, к чему христианин стремится, и то, что обрели святые.

На иконе изображается лик святого, а на портрете лицо человека. Разобравшись в чём разница между ликом и лицом, нам станет более понятно, чем икона отличается от портрета.

- До того, как освящена икона - это просто портрет?

- Нет, конечно. Икона остаётся иконой, если она написана в соответствии с каноном, который выражает христианскую истину. Когда такую икону освящают, она становится святыней. А портрет, сколько его не освящай, никогда святой иконой не станет. Например, священник освятил автомобиль. От этого он не станет святыней. Так и портрет останется портретом.

- Присутствует ли элемент мистерии, когда Вы пишите икону, или же это просто работа?

- Повторю: иконопись – это не работа, а служение Богу и вид молитвы. Это как спросить монаха – мерещится ли ему что-нибудь мистическое, когда он молится? Конечно, перед тем, как писать икону нужно молиться. Даже когда я пишу не икону, а свою - как я её называю – «православную живопись», я тоже молюсь. Молиться надо перед любым начинанием, работой. Наши предки так и делали. И не важно – икону ты пишешь, или сарай строишь. Молиться надо всегда. Что касается мистерии во время письма иконы, то иконописцу об этом даже думать не надо, а тем-более не надо её искать самостийно. Иначе при таком доморощенном поиске уйдёшь не туда, и найдёшь такое, что с Богом не связано и от чего поплохеть может. В иконописи есть человеку от Бога благодать. Или нет её. Тут это дело с Небес не закажешь.

 Благодать – это дар человеку от Бога, подаваемый исключительно по милости Бога, без всяких заслуг со стороны человека. Благодать вообще непонятное явление. Кому-то она может показаться, даже, несправедливой. Одна моя знакомая решила обучаться иконописи. А потом жаловалась священнику, что она и молится, и посты соблюдает, и всячески блюдёт себя в чистоте, но в иконописи ничего – хоть тресни - не получается. То есть, если Бог не дал талант, то как его выпросишь? И с этим ничего не поделаешь. Надо смириться. Тут я хочу снова вернуться к великому иконописцу Дионисию. Монастырская рукопись нам рассказывает:

Однажды, Дионисий расписывал храм в монастыре, и повелел монахам запечь ему барана, набив его куриными печёными яйцами. А в это время был пост! Поскольку социальная иерархия того времени соблюдалась жёстко, а Дионисий был боярином, то монахи ослушаться не посмели. Но решили проучить Дионисия, и добавили в печёные куриные яйца какую-то отраву, чтобы нарушитель поста желудком помучился и сделал правильные выводы. Но с отравой, как бывает, немного переусердствовали. Чтобы пробрало наверняка. Наевшись таких яиц с бараниной, Дионисий сильно заболел, но могучий организм, слава Богу, справился, и великий русский иконописец остался, по воле Божьей, жить и творит дальше.

Поскольку это событие описано в монастырской рукописи, это означает, что заговор монахов был тогда же раскрыт, и можно только гадать, что сделали с монахами, которые посмели так поступить с боярином. Но дело не в этом. А в том, что при таком, действительно, совершенно неподобающем и оскорбляющем не только монахов, но и самого Дионисия поведении, он создавал божественные росписи - шедевры мирового уровня. И своей гениальностью Дионисий был обязан только Богу, который наградил его этим даром, не взирая на его недостатки. Таинственное это явление – благодать! Вот так я могу ответить на ваш вопрос.

Продолжение следует. Поговорим об особенностях написания икон. А пока предлагаем наше прошлое интервью с Александром Простевым 

«ИЗ ГЛУБИНЫ РОССИИ ПРОРАСТАЕТ ЦАРСТВО ПРАВДЫ»

• Вперёд >