https://pravoslavie.ru/137111.html

Иерей Алексий Сураев о служении на 13 канадских приходах

Владимир Басенков

Канада стала для отца Алексея настоящим домом, хотя он, по его собственному выражению, родился в «другой галактике». Он мог стать пианистом, но выбрал священнический путь, а оказавшись в Северной Америке, был назначен настоятелем целых 13 приходов! Об отличительных особенностях жизни Православной Церкви на разных полушариях, прохождении «сорокоуста» у епископа дома, прихожанах и организации общинной жизни, уроках пандемии и важности труда для священника поговорили с иереем Алексием Сураевым, клириком Патриарших приходов Русской Православной Церкви в Канаде.

– Отец Алексий, вы родились на Украине, окончили Белгородскую семинарию и… переехали в Канаду, где и приняли священнический сан. Но обо всем по порядку. Расскажите о своем пути к Богу.

– Отвечая на этот комплекс вопросов, надо сказать, что это довольно приличный отрезок времени, с 2003 по 2011. Именно в эти годы происходило мое церковное становление. Еще до окончания Белгородской семинарии, в 2011-м, у меня был светский диплом. В 2002-м году, в своем родном городе Днепропетровске, я поступил в музыкальное училище имени Глинки по классу фортепиано. До этого я был… можно сказать, абсолютно нецерковным. Жил по принципу: что в храм ни приду – все время Пасха. Но где-то со второго полугодия первого курса музучилища я как-то начал немного смотреть в сторону Церкви. Почему? Потому что верующим был мой преподаватель, Сергей Борисович Жадан. Мы много говорили с ним о вере, и так, потихоньку, он привел меня на службу в кафедральный Свято-Троицкий собор Днепропетровска, где служил митрополит Ириней (Середний), который, как оказалось впоследствии, был одним из правящих архиереев Патриарших приходов в Канаде с 1976 по 1982 год. Я начал ходить в храм, родители были против, часто бывали скандалы… Папа был воинствующим атеистом всю жизнь, мама просто не понимала этого, но успокоилась после моего поступления в семинарию.

Но вернемся немного назад. Так вот, заслуга в моем воцерковлении по большей части принадлежит моему преподавателю (у нас с ним была небольшая разница в возрасте – мне было 15, а ему 30). Он хорошо знал Ветхий и Новый Завет, изучал иврит, поэтому мы вели не только общерелигиозные разговоры, но и общались на довольно специфические лингвистические темы. Мне все это было интересно.

Заслуга в моем воцерковлении принадлежит моему преподавателю

Параллельно с погружением в христианство я изучал другие религиозные и философские течения. Читал абсолютно все: католическую литературу, протестантскую, сектантскую, труды по сатанизму, кабалистике, буддизму, атеизму… В хрестоматийном плане я прошел, пожалуй, большинство религий и систем. Но чем больше я углублялся в изучение иных верований, тем больше я понимал, что… как-то что-то не то, в общем. И этот факт заставил меня принять окончательное решение: стать верующим христианином. Все это дает мне возможность говорить о христианстве как о совершенно сознательном выборе, исходившем не только из сердца, но и являющемся голосом разума.

– И тогда вы решили поступить в семинарию…

– Где-то на курсе третьем училища, поняв, что выдающего концертирующего пианиста мирового уровня из меня не получится (смеется), я услышал от своего преподавателя идею про семинарию. Сначала я посмотрел на него как на идиота. Он говорил: «Может быть, поступишь, может быть, рукоположишься… станешь священником». Я тогда в открытую рассмеялся: хотя и был на тот момент человеком верующим, пел на клиросе, но эту мысль воспринял очень скептически. Однако начал об этом размышлять. Чем дольше думал, тем больше понимал, что на тот момент это было бы правильным решением.

И к этому решению я пришел к последнему, четвертому курсу училища. Когда родственники об этом узнали… Скажем так, пришлось уйти из дома для подготовки к вступительным экзаменам в семинарию. Я на тот момент 3 года был певчим в Тихвинском монастыре Днепропетровска, поэтому попросил разрешения у игуменьи, чтобы она выделила мне какой-то угол, и я переехал в обитель. Ютился несколько месяцев в певческой комнатке, где наш хор репетировал… Смог нормально подготовиться к вступительным экзаменам, поступил в Белгородскую семинарию. Родители проклинали, грозили всеми египетскими казнями, но мама потом как-то ослабила хватку, когда поняла, что это решение серьезное, и я не собираюсь сдавать назад.

Пару слов хотел бы посвятить монастырю. Это была колоссальная жизненная школа для меня, которую я не забуду до конца своей жизни! Регентом хора, в котором я пропел несколько лет, была супруга иерея Ангелина Ничипорук. Профессионал и просто замечательный человек. Благодарен этой семье за многое!

Так вот, я поступил в Белгородскую семинарию, по благословению владыки Иринея. Как сейчас понимаю – это было очень правильное решение с его стороны, даже провидческое. Потому что Белгородская семинария была на тот момент единственной, имевшей прибавку к названию – «с миссионерской направленностью». Ко второму курсу, благодаря наличию музыкального образования, я стал семинарским регентом, затем – еще и архиерейским, мы начали ездить на службы с владыкой, на тот момент архиепископом Иоанном (Поповым). У нас с ним сложились хорошие отношения. На базе нашего семинарского хора нам с ребятами даже удалось создать вокальное трио. Двое из трех участников оправдали миссионерскую специфику семинарии. Сережа Бойчук принял решение остаться рядом с семинарией, сейчас он ревностный диакон в Белгородской епархии, Ваня Мороз – священник в Таиланде, ну, а меня забросило в Канаду…

 – Но почему именно в Канаду, на другую сторону земного шара?

– Я перебрался в Канаду на четвертом курсе семинарии. И это было не по церковной линии. Моя сестра эмигрировала еще в 2002-м году, она запустила документы на эмиграцию на нас с мамой. Ждали мы этих документов 8 лет. За это время я отучился в музучилище, почти закончил семинарию, и нам, наконец, из посольства пришел ответ, что мы можем выехать из страны. Загвоздка была в том, что если бы мы не выехали в кратчайший промежуток времени после одобрения, все 8 лет документальной волокиты были бы потеряны.

Ехать я никуда не хотел. Как у семинарского и архиерейского регента, у меня складывались в епархии довольно хорошие отношения с владыкой и многими священниками, и в жизни все было хорошо, включая и будущие перспективы. Но мама меня уговорила: «Не понравится – уедешь, но съезди и получи вид на жительство». Посидел, подумал: ладно, уступлю. Прихожу к владыке просить не переводить меня на экстернат, чтобы не оканчивать семинарию дистанционно и с дипломом о заочном обучении. Владыка согласился. И я благодарен ему за ту поддержку и уровень доверия, которые он мне выказал во время разговора. В итоге мне разрешили числиться на очном отделении, с условием, что я вернусь для сдачи зимней и летней сессий. Оформили документально это так, что я поступал в распоряжение к владыке Иову (Смакоузу), управляющему Патриаршими приходами в Канаде. Но случилась накладка, по приезде я встретиться с владыкой Иовом не смог и прибился к храму Святой Троицы в Ванкувере, находящемуся под юрисдикцией РПЦЗ, где настоятелем был отец Сергий Оверт. Там меня назначили регентом. Потом я пел на клиросе, был псаломщиком у отца Евстафия Хрипунова, в храме Святителя Николая, все в том же Ванкувере.

И вот однажды на службу приехала пара из соседней провинции Саскачеван. Русская семья, оба врачи, не так давно организовавшие в своем городе общину. Вскользь они тогда об этом обмолвились священнику с нашего прихода. А он им ответил: у меня есть человек, если хотите, могу с ним познакомить. Так я с ними и познакомился.

– И здесь начинается история вашего пути к священству…

– Да. Оказалось, что эти люди действовали с благословения владыки Иова! И мы наконец с ним связались. Владыка предложил мне переехать в другую провинцию, в Альберту, он бы меня рукоположил и направил в этот приход. Летом 2013 меня рукоположили и направили в Реджайну, общину во имя Апостолов Петра и Павла.

Моя христианская совесть не позволяет в этой истории не упомянуть о владыке Иове. Потрясающий человек, которого я считаю своим отцом. Он меня родил в священство и оказал громаднейшее влияние на меня… Этот человек был и остается настоящим монахом, а уже после епископом и администратором. И это можно было заметить везде, в манере его общения с людьми и навыке ведения дел. Даже в принятии каких-то административных решений его монашеская сущность выступала порой на первый план, а епископская мантия как-то всегда оставалась позади. Это было потрясающе, это было то, чего я раньше никогда не видел и был поражен.

На момент прохождения «сорокоуста», который для меня длился меньше недели, я находился у владыки дома. У него была дома маленькая часовенка… и я стал если не единственным, то, наверное, одним из немногих в Русской Церкви священников, которым правящий епископ прислуживал за богослужением. Нас было всего двое, поэтому владыка пел, подавал мне кадило и преклонял голову на мой благословляющий возглас «Мир всем». Во время проскомидии он стоял у жертвенника и объяснял мне, что и как нужно делать. Говорил о деталях, нюансах, подробностях, и как вести себя в нестандартных ситуациях. Он делился своим опытом. Эти несколько дней, которые мы служили дома вдвоем, я запомню на всю оставшуюся жизнь.

Проходил я «сорокоуст» летом, во время отпусков, двое священников из кафедрального собора уехали на отдых, поэтому владыка Иов часто просил меня приезжать в Эдмонтон и помогать ему за службой. Пока владыка служил в кафедральном соборе, я мог это делать в другом месте, а когда он уезжал, я служил в соборе. Это заняло около месяца, причем недели три я прожил у владыки дома. Было интересно видеть его жизнь изнутри.

Храм Вознесения Господня в местечке Скаро

– Вы и сейчас продолжаете свое служение в Реджайне, или добавились новые послушания?

– После четырех месяцев служения в общине Петра и Павла владыка сказал, что у него есть намерение перевести меня на другие приходы, где я и служу настоятелем по сей день. Это англоговорящие приходы, и их много – целых 13…

• < Назад
• Вперёд >